м не сложно представить город Кинешму без Волги. История старинного города и главной русской реки — это общая история. В течение веков менялся город, менялась и река, породившая Кинешму.
Весь XVIII в. и первую половину XIX в. артели бурлаков тянули суда вверх – до Рыбинска. В 1807 г. в «Словаре географическом российского государства» Афанасий Щекатов писал: «Мимо оной слободы по реке Волге весною и в межень (когда засухи не бывает) ходят струга с хлебом, солью и железом до Рыбной, до Твери и Санкт-Петербурга из Нижнего Новгорода, Камы, Чебоксар, села Козловки и прочих низовых мест».
Когда судно следует по течению, на гребках (веслах – Н.З.), то гребцы, соблюдая между собою очередь, сменяются на переменах; но когда судно идет на бичеве или подаче против воды, то смены работников бывают не по переменам, а «по десятинно», то есть чрез каждые десять верст». На участке от Василёвой слободы (совр. г. Чкаловск) до Кинешмы в первой половине XIX в. было семь «перемен»: 1) Василёва слобода, 2) Пучеж, 3) Сокольское, 4) Юрьевец, 5) Никола-Ёлнать, 6) Решма, 7) Кинешма.
В 20-30 годы XIX в. на Волге появились первые пароходы, своим появлением производившие поначалу сильное впечатление на прибрежных жителей.
С середины XIX в. пароходы стали вытеснять бурлаков. Постепенно волжское бурлачество уходило в прошлое.
К.Д. Ушинский, проезжавший по Волге в Костромской губернии в 1860 г., писал: «Бурлаки, надев на себя лямку, привязанную к канату, тянут судно за мачту и тихо, тяжело, утешая себя грустными песнями, идут по берегу. (...) К счастью, впрочем, пароходы подрывают теперь сильно бурлацкий промысел и скоро заставят, может быть, бурлаков сидеть дома и пахать землю. Грустно смотреть, как эти люди, оборванные, обожженные солнцем и ветром, грудью напирают на лямку, пробираясь по берегу, то песчаному, то каменистому, то обрывистому, то заросшему кустами. Одна партия сменяет другую, которая идет отдыхать на барку, и судно беспрестанно подвигается медленно, чуть заметно. Неужели эти люди, эти заросшие головы, эти черные груди, в которых бьётся человеческое сердце, неспособны ни к чему лучшему, кроме этой лошадиной работы, от которых в других странах даже и лошадей освободил теперь благодетельный пар? Понятно, как радуются бурлаки, когда сильный попутный ветер надувает громадные паруса судна, белые полотняные, иногда рогожные, и сам потащит судно вверх, освобождая бурлаков от труда».
